Избрание на Мурмане места под устройство коммерческого порта

24 июня 1899 года – дата рождения Александровска-на-Мурмане. Появление на берегу Екатерининской гавани коммерческого порта и нового административного центра было долгожданным событием, открывавшим большие перспективы для развития торговли, подъема звериных и рыбных промыслов. Александровск должен был стать тем пунктом, через который шло снабжение поселений на мурманском берегу. Этот центр должен был послужить еще одним толчком в колонизации Мурмана, которая шла с большим трудом.

Вплоть до середины XIX века внешняя и внутренняя политика Российского государства на Севере, в целом, носила пассивный характер. Регион, в силу своей малой пригодности для жизни, слабой освоенности, не представлял особого интереса для русского правительства, внимание которого было сосредоточено на западном и южном направлениях. Господствовало убеждение, что российским интересам в Арктике никто и ничто не угрожает.

Однако уже в конце 1860-х годов эту уверенность царских властей заметно поколебала экспансия норвежских промысловиков в Северном Ледовитом океане. Фактически в последней трети XIX века норвежцы почти единовластно господствовали в «восточных льдах», вытесняя поморов из районов их традиционного промысла: побережье Мурмана, Шпицбергена, Новой Земли, что создавало здесь серьезную угрозу интересам России.1

Кроме того, помимо Архангельска, ближайшим к Норвегии коммерческим портом, на протяжении многих веков  служившая центром поморской торговли на Мурмане, была Кола. Она же являлась его административным центром. Но из-за своего неудобного географического положения Кола не удовлетворяла возложенным на нее функциям.

«Экономическая жизнь Кольского полуострова сосредотачивается исключительно на Мурманском побережьи, где сухопутных дорог не имеется, и все переезды совершаются морем, вдоль морского берега, – писал Министр финансов  Российской империи С.Ю. Витте в записке в Государственный Совет в 1895 году. – Кола не имеет и не может иметь значение торговой гавани. Для парусных судов самый доступ к Коле имеет значительные затруднения, так как им приходится на расстоянии 60-ти верст лавировать в весьма узкой губе; для паровых же судов доступ к Коле совершенно невозможен, ибо Кольский рейд настолько мелок, что даже небольшой административный пароход «Мурман» вынужден останавливаться в расстоянии одной версты от города, а большие пароходы Архангельско-Мурманского срочного пароходства не могут подойти к городу ближе 3 ½ верст. Кроме того, та часть Кольской губы, где расположена Кола, каждый год, с наступлением сильных морозов, совершенно замерзает на значительном протяжении до острова Сального, а в остальное холодное время года на Кольском рейде от сильного течения … и морских приливов и отливов громадные массы льда постоянно перемещаются с места на место и тем значительно затрудняют безопасную якорную стоянку судов»2

Вследствие этого, торговля на Севере сосредоточилась исключительно в норвежских городах, где мурманские поморы были поставлены в полную зависимость от иностранных купцов и несли значительные потери. Такое невыгодное положение нашей торговли обратило наконец на себя внимание правительства.

В «Отчёте Императорского Русского Географического Общества» за 1870 г. в разделе «Исследования в северных морях и на берегах Лапландии» указывается: «В минувшем году Его Императорское Высочество Государь Великий Князь Алексей Александрович совершил плавание по северным морям. Из русских владений он посетил Поморье (западный берег Белого моря), Новую Землю и Мурманский берег. Независимо от некоторых важных научных результатов, достигнутых этою экспедициею, в которых и нашему обществу удалось принять долю участия, путешествие Августейшего почетного члена нашего знаменательно для нас и в другом отношении: оно обозначит, мы смеем выразить эту надежду, начало нового периода в истории исследований нашего севера, почти забытого со времён славных экспедиций Литке, Рейнеке и академика Бэра».12

Обеспокоенное притязаниями Швеции на Шпицбергенский архипелаг, а также экономическим подъёмом северных районов Норвегии за счет торговли с населением Мурмана, русское правительство обратило взор на северное побережье Кольского полуострова, а потому запланированная экспедиция носила научный, политический и экономический характер.11

Для исследовательских работ во время этого плавания в водах Ледовитого океана в состав экипажа военно-морских судов были включены специалисты различных направлений. В задачу учёных входило проводить сбор научного материала во время плавания в прибрежных водах, в просторах Ледовитого океана и на Новой Земле.12

В Архангельске к экспедиции присоединился губернатор Н.А. Качалов. Годом раньше, в мае 1869 года Император Александр II  лично дал Качалову поручение — обратить особенное внимание на экономическое положение края и представить свои соображения о местных нуждах.

20 июля 1870 года великий князь Алексей Александрович и его окружение осматривали Екатерининскую гавань. Сошлись на мнении о необходимости создания на Мурмане – в Екатерининской гавани или на острове Кильдин – портового города. Окончательно вопрос должен был решиться в Петербурге после всестороннего обсуждения в Морском ведомстве. Изменение международной ситуации на время отодвинуло решение этой задачи, но положительным результатом поездки стало ассигнование средств на организацию постоянного пароходного сообщения между Архангельском и поселениями Мурманского берега.9

В конце 1870 года Н. А. Качаловым был возбужден вопрос об устройстве нового торгового порта на острове Кильдин. С целью выяснения пригодности обозначенных губернатором гаваней и поиска других, на Мурман была командирована особая экспедиция. В «Записке от товарища министра внутренних дел начальнику Архангельской губернии» от 8 июня 1872 г. говорилось:

«Комиссия, учрежденная при Министерстве Финансов для рассмотрения предположений бывшего начальника Архангельской губернии Действительного Статского Советника Качалова о мерах к экономическому развитию означенной губернии, по обсуждении проекта об учреждении на Мурмане коммерческого порта, пришла к заключению о необходимости для определения пункта на Мурмане, пригодного для учреждения порта, назначить особую экспедицию. Вследствие сего, по соглашении с Министерством Внутренних Дел, Финансов, Морского и Государственных Имуществ, отправляется на Мурманский берег экспедиция из членов от сих Министерств, под председательством члена от Министерства Внутренних дел чиновника особых поручений V класса Действительного статского советника Собещанского, причем признано необходимым, чтобы в означенной экспедиции приняли так же участие местный техник и депутация от торгующего купечества г. Архангельска»8

В «Инструкции экспедиции, снаряжаемой для избрания на Мурмане места под устройство Коммерческого порта» говорилось:

«I. При выборе места для коммерческого порта, необходимо иметь ввиду:

  1. чтобы порт был, по возможности, в средине нашего Мурманского берега;
  2. чтобы он был свободен при всяком ветре для входа и выхода судов;
  3. чтобы он был на пути к Архангельску и совершенно удобен для захода, без потери времени идущих туда из-за границы судов;
  4. чтобы он был удобен и вполне безопасен для стоянки в нем судов всяких размеров и
  5. чтобы в назначенном для портового города пункте было достаточно пресной воды и удобное место для поселения.

Примечание 1.

Хотя больше всего подходящими для порта пунктами считается Могильная Губа на южной стороне острова Кильдина, Еретики на материке, устье реки Уры при Мотовском заливе, Корабельная бухта на Рыбачьем полуострове, Цып-Наволок, но указания эти необязательны для экспедиции, которая должна действовать по ближайшему своему усмотрению, изложив только причины, заставившие её отдать преимущества той или иной местности.

Примечание 2.

При выборе порта не следует стесняться тем обстоятельством, что производилась или нет на этом пункте рыбная ловля или звериные промыслы. Порт не есть промысловый пункт, но центр, в который должны свозиться предметы промыслов, добытые по всем частям Мурмана.

Примечание 3.

При выборе пункта должно быть обращено внимание на расстояние оного от становищ и мест рыбных промыслов; равным должно быть обращено внимание на обширность рейда, глубину его, замерзание, господствующие ветры, а так же необходимо иметь ввиду работы по приспособлению порта к удобной стоянке в нем судов и стоимость потребных для сего сооружений.

 

  1. Избранное для портового города и место и его окрестностей нанести на план в размере 50 сажень в Английский Дюйм, с подробным обозначением ситуации, что возлагается на непосредственную ответственность командированного Губернатором Землемера.

По составлению плана настоящего положения сказанной местности прикомандированный от Министерства Внутренних Дел чиновник, общими прочими членами экспедиции, избирает в натуре и обозначает на этом плане места: 1) для рейда, пристани и набережных; 2) для склада каменного угля и других громоздких товаров; 3) для доков; 4) для верфи; 5) для площади; 6) для православных и лютеранских церквей; 7) для городского общественного управления; 8) для почты; 9) для суда; 10) для городского банка и других кредитных установлений; 11) для училища и детских приютов; 12) для больниц; 13) для тюрьмы; 14) для гостиного двора и торговых рядов; 15)  для общественных садов, бульваров и скверов; 16) для водопроводов, фонтанов и бассейнов;  17) для каналов и сточных труб; 18) для частных застроек, считая 10 или 15 тысяч жителей; 19) для боен и живодерни; 20) для кладбищ и 21) для таких фабрик и заводов, которые по закону внутри города не могут быть терпимы…»7

«Экспедиция и состоявшая при Министерстве Финансов Комиссия для изыскания мер к экономическому развитию Северного края согласились с мнением Губернатора Качалова о необходимости учреждения коммерческого порта в Монастырской бухте на Кильдине. Но мысль эта не получила осуществления»3

Долгие 20 лет вопрос оставался открытым. За это время в Баренцевом море появляется множество иностранных браконьеров и контрабандистов, ведущих добычу рыбы, морского зверя и незаконную торговлю с жителями Севера. Данная территория являлась так же объектом агрессивных устремлений различных государств, чей интерес нарастал по мере изменения стратегической ситуации на европейском Севере.

Совокупность перечисленных факторов стала основанием для постановки вопроса о необходимости постоянного наличия вооружённых сил, достаточных для решения задач обороны края.

В конце 1870-х –1882 годах сюда были направлены парусно-винтовые шхуны «Бакан» и «Полярная звезда». Помимо охраны морских промыслов на шхунах велось картографирование Кольского побережья, гидрографические работы в Баренцевом море и у архипелага Новая Земля.

В 1893 г. с Балтики в Баренцево море в качестве охранного корабля переводят клипер «Наездник». Он так же выполнял гидрографические и гидрологические работы у мурманского побережья. Лейтенант Михаил Ефимович Жданко астрономически определил положение восьми пунктов, произвел магнитные наблюдения. На следующий год, на Север из Либавы прибыл клипер «Вестник» (командир – капитан 2-го ранга В.А. Ларин) с задачей пройти от Екатерининской гавани до Новой Земли «для охраны рыбных и звериных промыслов». За время плавания офицеры клипера под руководством Жданко составили описи мурманского побережья, изучали течения в Белом море, провели другие исследования.

К обсуждению вопроса о сооружении нового торгового и военного порта для русского флота вернулись в 90-е годы XIX века.

Осенью 1893 года в записке «О необходимости скорейшего строительства железных дорог в губернии» архангельский губернатор А. П. Энгельгардт подчеркивал: «С возвращением Севера, нет сомнения, русский военный флот появится в его незамерзающих водах, а вместе с тем при каких-либо международных недоразумениях голос России получит особое значение».4

Это было сказано под впечатлением от увиденных на Мурмане незамерзающих гаваней, где Энгельгардт предложил построить торговый и военный порт. Он утверждал: «На случай военных действий наш флот, закрытый в Балтийском и Черном морях, может служить только для защиты берегов. По Мурманскому берегу, по Рыбачьему полуострову имеется много омываемых теплым течением Гольфстрим никогда не замерзающих гаваней. По углублению и своим размерам эти гавани могут вместить значительное количество самых больших военных судов, которые в силу природных условий местности могли бы всегда свободно выходить в открытое море, чего наш флот не может делать в Балтийском и Черном морях».5

Настойчивые ходатайства архангельского губернатора в конце концов возымели действие: летом 1894 года царствующий император Александр III поручил министру финансов С. Ю. Витте возглавить поисковую экспедицию на Север.

«У него (Александра III) была мысль устроить порт в таком месте, где бы, с одной стороны, была гавань, незамерзающая круглый год, а с другой стороны, — гавань эта должна была быть совершенно открыта, то есть, чтобы это был такой порт, из которого можно было бы прямо выходить в море, – пишет Витте в своих воспоминаниях. – Императору говорили, что подобный порт можно найти только на Мурманском берегу, то есть на нашем дальнем севере. Вот Император и поручил мне поехать на Север, познакомиться с ним и узнать, нельзя ли найти там такого рода незамерзающую гавань, где можно было бы строить большой военный флот, такую гавань, которая послужила бы нам главною морскою базою»10

На Мурманском побережье осмотрели несколько бухт и пришли к заключению, что лучшей во всех отношениях является Екатерининская в Кольском заливе.

«… Выехали мы в Северное море, а потом в океан; останавливались в различных гаванях, а затем, направились прямо в Екатерининскую гавань. Действительно, Екатерининская гавань представляла собою замечательную гавань, как по своему объему, полноводью, так и по своей защищенности. Эта гавань никогда не замерзает, вследствие теплого морского течения — Гольфстрема. Такой грандиозной гавани я никогда в своей жизни не видел; она производит еще более грандиозное впечатление, нежели Владивостокский порт и Владивостокская гавань. Мы эту гавань подробно осматривали; стояли там несколько суток».10

Витте подал Александру III доклад, в котором аргументировал необходимость создания «военного порта, как опорного пункта, предоставляющего русскому флоту свободный выход во всякое время года и при всех обстоятельствах» в Екатерининской гавани.

«По возвращении в Петербург в первую же пятницу (то есть в обыкновенный день докладов) я имел всеподданнейший доклад, –  пишет Витте. – В своем докладе, я описывал все, что я видел, все, что, по моему мнению, заслуживало особого внимания, но, конечно, главное место в моем докладе было отведено описанию Екатерининской гавани.

В своем докладе я выяснил как все неудобства, так и все выгоды, которые могли произойти от устройства там базы нашего порта.

Неудобства этой гавани, главным образом состоят в том, что там почти нет лета, затем около полгода там темень и, с другой стороны, — местность эта слишком отдалена от России, от тех местностей, которые могли бы служить питанием и порта (в том случае, если бы там был устроен этот большой морской порт).

Но одновременно указывая на выгоды устройства там гавани, я указывал и на то, что если желательно устроить там морскую базу, то, конечно, прежде всего, необходимо эту Екатерининскую гавань непосредственно соединить двухколейной железной дорогой с Петербургом и общею сетью железных дорог (расстояние от гавани до Петербурга составляет несколько сот верст). Если бы была построена эта железная дорога, то отдаленности этой гавани от всех центральных местностей центральной России — существовать уже не будет; она, даже, в сущности, будет ближе, нежели Архангельск.

Затем, в докладе я обращал внимание и на то, что если будет устроена там гавань (а, следовательно, там будут жить моряки) — то необходимо, конечно, дать им свет, устроить очень сильное электрическое освещение, так как там, как я уже указывал, полгода почти вечная ночь. Так что весь этот морской берег необходимо будет держать под сильным электрическим светом.

Удобства же этой гавани состоят в том, что она никогда не замерзает; весьма обширна, легко может быть защищаема; оттуда наш флот будет иметь прямой доступ в океан»10

Летом следующего года А. П. Энгельгардт предпринимает поездку в Кемский и Кольский уезды Архангельской губернии и подтверждает слова С.Ю. Витте о достоинствах Екатерининской гавани:

«Она находится в 15 верстах от открытого океана и от пути следования судов, плавающих вдоль Мурманского берега и идущих из Архангельска в Петербург и за границу. Гавань расположена почти на средине между крайними восточными и западными становищами и промысловыми пунктами Мурманского побережья, непосредственно у материка и заслонена от моря высоким Екатерининским островом, имеющим в длину две версты слишком.

Гавань почти никогда не замерзает, а если в иные годы она и покрывается льдом, в конце февраля и начале Марта, то лед этот бывает настолько рыхлым, что не представляет серьезных препятствий для судоходства в течении круглого года; стоит только небольшому пароходу пройти в то время, когда она покроется первым льдом и разбить лед, как его тотчас же вынесет приливным или отливным течением, которое достигает в гавани и вообще в Кольском заливе 10—12 футов. Так, например, в нынешнем году гавань покрылась льдом в начале марта, но зимовавшие в гавани пароходы Товарищества Архангельско-Мурманского срочного пароходства и административный пароход „Мурман» без всяких затруднений вышли из гавани 20 марта и начали плавание. Гавань имеет в длину 1000 саженей, т. е. две версты, в ширину от 150 до 200 саженей, глубина ее от 10 до 25 саженей, так что в ней могут стоять, чуть не в плотную к берегу, самые большие глубокосидящие суда.

Какие бы бури ни свирепствовали в море в Кольском заливе, в гавани всегда покойно, как в озере, так как она закрыта от всех ветров почти отвесными скалами. С юго-западной стороны в гавань впадает ручей с превосходною пресною водою; этот ручей не замерзает зимою и питается водою из нескольких вышележащих на материке озер, из коих первое находится на высоте 95 фут, а другое на высоте 137 фут над уровнем моря.

Центральное положение Екатерининской гавани между населенными и промышленными пунктами на Мурманском берегу, близость ее от открытого океана и от главного северного морского пути к Архангельску, полная безопасность для стоянки и зимовки судов, незамерзаемость и возможность плавания в течении круглого года, обилие хорошей пресной воды, — все эти несомненные достоинства гавани и преимущества ее пред другими заливами по Мурману приводят к мысли о пригодности ее для устройства при ней порта и административного центра для Мурмана и всего Кольского полуострова».3

Однако, несмотря на выводы правительственных комиссий, решение о строительстве торгового порта и первой на севере военно-морской базы так и не было принято. Александр III скончался 20 октября 1894 года. С докладом Витте он успел ознакомиться, но какой-либо резолюции по его предложениям не сделал.

В докладе новому императору – Николаю II – Витте вновь настаивает на создании в Екатерининской гавани военного и коммерческого порта и перенесения туда административного центра уезда.

Наконец, 8 апреля 1896 года Николай II подписал указ о выделении средств на строительство торгового порта в Екатерининской гавани на Мурманском побережье Баренцева моря и «при оном городского поселения». Конечно, не военная база, но все-таки! Компетентные люди понимали, что без проведения железной дороги сколько-нибудь значимой торговли при Екатерининской гавани не возникнет. Но и в таком варианте оборудованный порт «прине­сет пользу мореплаванию и мурманским про­мыслам».

«Для меня, – писал Витте, – несомненно, то, что если бы остался жив Император Александр III, то нашей морской базой была бы Мурманская гавань, и именно Екатерининская гавань; что, вероятно, предотвратило бы нас от искания какого-нибудь незамерзающего открытого порта, под влиянием каковой идеи мы залезли в Порт Артур. Этот несчастный шаг завел нас в такие дебри, из которых мы до сих пор не можем выбраться, то есть не можем уравновеситься от тех последствий, которые из-за этого легкомысленного шага произошли».10

Уже летом 1896 года под неусыпным наблюдением А. П. Энгельгардта начали возводить пристань, прокладывать узкоколейки для подвозки строительных материалов, ставить дома для рабочих. Этот «государственный заказ» архангельский губернатор выполнил всего за три года. Скорому обустройству порта в большой степени способствовало еще одно детище Энгельгардта – в 1895 г. началось сооружение телеграфной линии от Кеми до Ворьемы (пункт на границе с Норвегией). В октябре 1896 г. стали принимать телеграммы станции в Ковде, Коле, Екатерининской гавани, Вайда-Губе и Печенге.

24 июля 1899 года в присутствии Великого князя Владимира Александровича, прибывшего на крейсере «Светлана», состоялось торжественное открытие города Александровска-на-Мурмане.

Благодаря пароходному сооб­щению ежегодно весною до 2000 промышлен­ников собирались в Екатерининской гавани и разъезжались по своим становищам на рейсо­вом пароходе.

Открытие города широко освещалось в российской и иностранной прессе:

«…Открытие нового города Александровска при Екатерининской гавани на Мурмане в связи с проектируемым соединением его железной дорогой с внутренней Россией составляет, бесспорно, важное государственное событие, которое знаменует собой новую эру для всего Северного края и имеет притом громадное общерусское значение. С проведением северо-океанской железнодорожной линии и сооружением порта в Ектерининской гавани этот обильно одаренный, но до сих пор заброшенный и запустевший обширный край оживится, начнет пользоваться своими природными богатствами и со временем достигнет той же степени культуры и благосостояния, на какой находится соседний с ним край – Норвежский Финмаркен.

Географическое положение возникающего города Александровска и разные средства сообщения его – железная дорога, телеграф и телефон – обещают сделать его центром внутренней и внешней торговли всего края, а его незамерзающая гавань, представляющая постоянный и открытый выход в океан, может иметь военно-политическое значение, которое, по мнению русских и иностранных специалистов, превзойдет и Либаву, и Владивосток».6

Материал подготовлен заведующей

начно-просветительского отдела

МБУК ГИКМ г. Полярный А.В. Иваненко

    1. Беляев, Д. П. Борьба за арктические архипелаги: из истории российско-норвежских отношений во второй половине XIX – первой трети XX века // Арктика: общество и экономика. – 2009. — №1. – С. 132-135. // Электронная библиотека «Кольский север» http://kolanord.ru/html_public/col_avtory/BelyaevDP/BelyaevDP_Arktika-obschestvo-i-ekonomika_2009_N1_s136-142/index.html#3/z (25.06.2018)
    2. «Записка министра финансов Витте Сергея Юльевича и министра внутренних дел Горемыкина Ивана Логгиновича о устройстве в Екатерининской гавани города» («Изложенiе дъла», «Соображенiя Министровъ Внутреннихъ Дълъ и Финансовъ», «Заключенiе») от 18 декабря 1895 г. // Государственный архив Архангельской области, фонд 417, опись 1, дело 1460, листы 4-15
    3. Энгельгардт, А. П. Русский Север: путевые записки // Мурманская ГОУНБ; ХР; Шифр 63.3(2)53; Авторский знак Э63; Инв. номер 1696137; Баркод 00401428
    4. Энглези, А. Архангельский губернатор Александр Платонович Энгельгардт// Издание «Московский  журнал. История государства Российского» №6 (318) от 21.06.2017 http://mosjour.ru/2017062425/ (24.06.2018)
      1. Сиденснер, А. К. Описание Мурманского побережья. СПб., 1909. [Переизд., испр. и доп.] // Санкт-Петербург: Главное Гидрографическое Управление Морского Министерства, с. 112-113.
      2. «К истории северного края»// Газ. «Московские ведомости» № 176 1899 г.
      3. Инструкция для экспедиции, снаряжаемой для избрания на Мурмане места под устройство коммерческого порта. 1872 г. // Государственный архив Архангельской области, фонд 1, опись 5, дело 1022, листы 18-20
      4. Записка от товарища министра внутренних дел начальнику Архангельской губернии (о комиссии при Министерстве Финансов, о экономическом развитии Архангельской губернии, о экспедиции по определению пункта на Мурмане для устройства коммерческого порта, о чиновнике особых поручений действительном статском советнике Собещанском). 09.06.1872 г. // Государственный архив Архангельской области, фонд 1, опись 5, дело 1022, листы 16-17
      5. Екатерининская гавань – форпост обороны северных рубежей российского государства http://srgvs.ru/polyarnyy-v-istorii-rossii (24.06.2018)
      6. Витте, С.Ю. О моей поездке на Мурманское побережье. Воспоминания. // Мурманская ГОУНБ; Фонд ОКСЛ
      7. Шрадер, Т.А. Северный поход 1870 г. и его значение для Севера России// Материалы VI ежегодной научной конференции «Санкт-Петербург и Страны Северной Европы» (2004 г.) http://www.rhga.ru/science/conferences/spbse/2004/shrader.php (25.06.2018)
      8. Барон Остен-Сакен, Е.Р. Отчёт Императорского Русского Географического Общества за 1870г. // Типография В. Безобразова и комп., 1871 г. https://lib.rgo.ru/reader/flipping/Resource-543/RuPRLIB12047752/index.html (27.06.2018)

 

Статья из газеты «Московские ведомости», от 2 июля 1899, №179

 

«ВНУТРЕННИЕ ИЗВЕСТИЯ
НА ОТКРЫТИИ НОВОГО ПОРТА
(Путевые впечатления)
Александровск, 24 июня.


Вопрос о коммерческом порте на Мурманском берегу, как было указано, поднимался уже давно. Ещё в 1870 году архангельский губернатор Качалов, сопровождавший Великого Князя Алексея Александровича в его путешествие по Северу, отлично сознавая важность иметь значительный торговый и промышленный порт на берегу Мурмана, входил с представлением в Министерство Финансов с проектом устройства такового на южном побережье острова Кильдинга, почти против становища «Мало-оленьего», причём в своем ходатайстве рядом весьма красноречивых фактов доказывал, что устройство подобного порта поддержит значение русских Мурманских промыслов; улучшит благосостояние Архангельской губернии вообще и даже даст вполне открытый доступ всей России к морю.

Это мнение архангельского губернатора, энергично поддерживаемое Морским и Военным министерствами, получило полное одобрение со стороны министра Финансов, который со своей стороны находил, что устройство порта, а вместе с ним и административного центра Мурманского берега, могло бы также способствовать развитию нашей экспортной торговли.

Здесь не мешает упомянуть и о том, что еще в 70-х годах шведский ученый Фрус указывал на неудобства, которые представляло помещение административного центра всего Мурмана в уездном городе Коле, вдали от всех насущных интересов края, и ещё тогда же рекомендовал перенести подобный пункт на другое, более близкое к производству рыбных промыслов место. Среди последних он, между прочим, указывал на Екатерининскую гавань, как на пункт весьма выгодный во всех отношениях для основания в ней подобного административного центра.

С тех пор постоянно, как только у нас выдвигался вопрос об устройстве на Севере порта, Екатерининская гавань являлась местом, на котором предпочтительно останавливалось внимание правительства. В силу этого не будет излишним привести здесь некоторые самые короткие географические данные, относящиеся к ней, а равно и некоторые географические сведения, объясняющие те преимущества, которые в ней многие находили и находят.

Северный берег Кольского или Лапландского полуострова от самой границы нашей с Норвегией представляет из себя на протяжении почти 800 вёрст линию сравнительно мало изрезанную. Существующие на этом пространстве заливы и бухты, за весьма немногими исключениями, отличаются мелкостью изреза в материк и большою доступностью ветрам, и лишь западная часть этой передовой линии отличается сравнительно сильным развитием. Здесь, к западу от линии, соединяющий угол Кандалакшского залива и вершину залива Кольского, берег становится более извилистым, и всё чаще и чаще начинают попадаться те фьордообразные заливы, которые переходят в Норвегии в настоящие фьорды.

Одним из таких фьордообразных заливов является, прежде всего, огромный врезавшийся в глубь материка более чем на 30 миль, Кольский залив с его многочисленными бухтами, в изгибах и заливах которого, со времен глубокой древности, привыкли укрываться промышленники, и притом не только от сильных бурь и волнений, но, при необходимости, и от преследующего врага.

В последнем случае следовало забираться как можно далее вглубь залива и на этом, вероятно, основании наиболее населенная часть Кольского залива и находилась в самой глубине его, куда даже удалому мореплавателю «Норману» (отсюда Мурман) представлялось не всегда безопасно делать свои разбойничьи набеги, тогда как выход на морские промыслы, не сопряженный с торопливостью, не представлял для жителей значительных неудобств.

Исторические данные достоверно сообщают, что рыбные и звериные богатства Мурмана с самой глубокой древности привлекали русских промышленников, которые по необходимости искали опорного пункта для своих семейств и себя, особенно в долгое зимнее время, нашли его в глубине Кольского залива, куда не могли забраться за его замерзаемостью, враги с моря. Этот пункт, упоминаемый ещё в договоре новгородцев с князем Ярославом Тверским в 1264 году под именем Колы, несомненно, основался значительно ранее и привлекал к себе именно теми преимуществами на которые мы только что указали.

По мере роста могущества России значение Колы, как опорного пункта (сначала она называлась острогом, а затем городом) мало-помалу падало, но она имела серьёзное значение промыслового пункта, сообразно тому, как развивались или падали у нас мурманские промыслы, а потому город и продолжал существовать.

Между тем, очевидные неудобства города Колы как административного центра, лежащего в глубине ежегодно замерзаемого залива, при том у самого города весьма мелководное, доступ к которому вдобавок сильно затруднен сильным течением впадающей в него реки Туломы, обращали постоянное внимание наших северных военных моряков ещё в то время, когда существовал военный Беломорский флот. Судам последнего часто приходилось избирать для своих стоянок другие, более удобные места и, вероятно, в это время мы и узнали прекрасные морские качества Екатерининской гавани, в которую, начиная с 1740 года, заходили ежегодно на зимовку суда, идущие из Архангельска в Балтику.

Собственное название «Екатерининской» гавань получила в то время, когда в ней осталась на зимовку экспедиция Чичагова, искавшая Северный путь в Индию по проекту Ломоносова.

Относительно прекрасных морских качеств Екатерининской гавани, как идеальной стоянки для больших и малых судов, писали многие, и известнейшие из наших морских гидрографа, Рейнике прямо говорит, что «нельзя себе представить гавань более безопасную и покойную», нежели она.

Не приводя дальнейших описаний других исследователей гавани, скажем лишь, что после всех подобных отзывов о качестве гавани вопрос о месте для порта на Мурманском берегу тем не менее подвергался неоднократному обсуждению и для выбора его даже были наряжены особые комиссии, пришедшие, наконец-то в своих выводах к тому, что на Мурмане нужно открыть не один, а целых три порта.

Не мудрено, что при таком результате взысканий правительство, не имея возможности тратить массу средств, было поставлено в затруднительное положение, и вопрос о порте сам с собою пришёл к забвению.

1894 год может считаться для Мурмана положительно началом новой эры. В этот год Мурманский берег был посвящен нынешним Г. Министром Финансов, который лично убедился в том, что торгово-промышленное развитие Мурмана является невозможным без основания такого пункта, который соединял бы в себе значение удобного порта и удобного административного центра.

Вскоре после своего возвращения в С.-Петербург С.Ю. Витте внёс в Государственный совет проект об основании так долго ожидаемого севером России порта в Екатерининской гавани, которая, по его мнению, представляя все удобства морского порта, в тоже время является центром промышленного района, так как находится на границе между западной частью Мурмана, где происходит весенний лов рыбы, и его восточной частью, где этот лов продолжается летом и осенью; вместе с тем он указал в своем проекте и на ту, что гавань эта будет иметь значение для торговли с Норвегией, так как отчасти устранит странствование наших поморских судов в Вардэ и тем, до известной степени, уничтожит монополию норвежских торговцев и нашу от них зависимость.

В декабре 1895 года министром Внутренних Дел было сделано представление в Государственный Совет о безотлагательной необходимости в перенесении в Екатерининскую гавань и административного уездного центра из Колы, причём испрашивалось к отпуску на начало работ 150.000 рублей.

С этого момента дело устройство порта и города в Екатерининской гавани нужно было считать обеспеченным, так как оно фактически перешло в руки А.П. Энгельгардта, давно мечтавшего осуществить этот проект и вложившего в сооружении нового города, кроме замечательного труда и энергии, ещё любовь отца к своему детищу. Можно смело сказать, что новый город есть создание А.П. Энгельгардта, успевшего изходатайствовать на его сооружение свыше 400 000 рублей.

 

(Продолжение следует)

Л.Б.